Четыре главных игрока

ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ

В российской политике нет более сложной внутренней проблемы,
чем взаимоотношения с Малороссией.
Некогда единое и потом насильственно разъединённое пространство Русского Мира
стало сближаться в середине XVII века. Этот процесс продолжается до наших дней.
Сегодня очень важно разобраться в прошлом, чтобы избежать ошибок в будущем.

Ян ЕДЫНАК

В последнее время много говорится, в том числе и с самых высоких трибун, о необходимости изучения истории, бережного отношения к прошлому и т.д., и т.п. Но что, помимо громких заявлений, мы имеем в действительности? С начала специальной военной операции (СВО) оказалось, что большинство наших чиновников, депутатов, журналистов до сих пор убеждены, что Украина вошла в состав России после Переяславской рады (в 1654 году), причём, вошла добровольно и бескровно. На самом деле – никакая Украина в состав России не входила, потому что такого государства не существовало вообще! Были всего-навсего приграничные (украинные, как в те времена говорили) земли между Московским царством и Речью посполитой. Это были территории нескольких древнерусских княжеств, населённых русскими православными людьми, оказавшимися под властью Польской короны. И в Москве, наконец, остро встал вопрос о спасении своих единоверцев от власти польских панов-католиков. Возникший на этой почве конфликт был изначально русско-польским, и само слово «украина» в документах того времени даже не фигурирует.

В тот период истории на данной части Евразии действовали четыре главных игрока: Россия, Польша, Швеция и Турция. Интересы России и Польши понятны: речь шла о разделе конкретных территорий. Понятны интересы и Османской империи, занимавшей тогда практически всю территорию современной Юго-Восточной Украины, Крым и Балканы (Чёрное море было внутренним турецким морем). А вот интерес Швеции в этих раскладах необходимо разъяснить.

Дело в том, что Польшей с 1587 по 1672 годы правила шведская династия Ваза, а их ближайшие родственники – правили Швецией. Но так как шведские Ваза приняли лютеранство, а польские Ваза оставались ревностными католиками – отношения между ними были отнюдь не родственными. К России у польской династии Ваза тоже были свои претензии, и вот почему. Во время смуты, в 1610 году Семибоярщина пригласила на русский престол польского королевича Владислава. И вот тут начался спор между католическим и православным духовенством по поводу вероисповедания новоиспечённого царя, которому, однако, поцарствовать на русском престоле не удалось из-за вовремя подоспевшего ополчения Минина и Пожарского. Царём стал Михаил Феодорович Романов. Так что у польского королевского дома затаилась на Россию обида, и амбиции дошли до того, что новоиспечённый польский король Ян Казимир считал себя не только королём Польши, но и русским царём.

В 1654 году отреклась от престола королева Швеции Кристина. Королём стал её кузен Карл Х Густав из новой Голштейн-Готторбской династии, и Ян Казимир вдруг вспомнил, что он настоящий Ваза, по крови, и предъявил свои права на шведский престол. Он, как рьяный католик, ставленник Ватикана и в прошлом кардинал, представлял для шведской лютеранской элиты особую опасность. И эта самая шведско-лютеранская элита решила воспользоваться русско-польскими разборками. Так что Переяславская рада стала детонатором большой европейской войны.

В русской историографии об этих событиях и личности Хмельницкого есть два основных мнения. Первое – сформулированное историками-монархистами, православной церковью и современной патриотической общественностью – определяло все эти события, как борьбу за воссоединение единого православного русского народа под скипетром Романовых. После Рады, мол, наступил Золотой век Малороссии, и Хмельницкий – величайший герой нашей истории.

Второй взгляд, который условно можно назвать советским, предлагал иные формулировки: мол, имела место борьба угнетённого украинского крестьянства против польских магнатов и, несмотря на то, что потом трудовое крестьянство закабалили русские вельможи и «казацкая старшина» – это воссоединение братских народов является исторически прогрессивным.

И в том, и в другом лагере не обошлось без диссидентов. Русские националисты утверждают, что хохлы испоганили Русь Святую, из-за них все беды: и церковный раскол, и коррупция, и даже Медный бунт. Другие утверждают, что была межнациональная русско-польская, а заодно и православно-католическая резня, и что Хмельницкий не так прост, как казалось советскому агитпропу.

В «нэзалэжной» – свои заморочки. Одни утверждают, что Хмельницкий хотел создать независимое украинское государство, но не получилось. Другие, наоборот, обвиняют его в том, что он продал украинскую державу москальским боярам.

Однако, исторические факты доказывают иное: события в Польше в 1649–1654 гг. были НЕ крестьянским восстанием, НЕ национально-освободительной войной и НЕ религиозной распрей. Всё сводилось к одному, не совсем сегодня понятному слову: РЕЕСТР. Здесь необходимо разъяснить, что всё русское православное население Речи посполитой делилось на две части: крестьяне (в основном крепостные) и казаки. Казаки, в свою очередь, делились на простых и реестровых. Реестровые – привилегированное сословие, входившее в так называемый «Королевский реестр». Они получали жалование, пользовались личной свободой, имели право владеть землёй, боевыми лошадьми, оружием и даже крепостными. Взамен они обязаны были, по первому приказу короля, воевать за интересы государства. Численность Реестра колебалась от 10 до 100 тысяч человек. В мирное время он был меньше, в военное – больше. Уменьшение Реестра каждый раз традиционно приводило к социальному взрыву. Бывшим реестровикам не хотелось пополнять ряды казацкой голытьбы, которую все – и польские паны, и собственная «старшина» – пытались превратить в крепостных землепашцев. У «старшины» были свои резоны: они стремились воспользоваться массовым недовольством и вынудить короля уравнять их в правах со шляхтой. Разумеется, польские паны от подобных требований были не в восторге – Боливар, то бишь, казна, двоих не выдержит. Именно поэтому практически все казацкие восстания подавлялись с невероятной жестокостью. Но опять начиналась война, опять необходимо было «пушечное мясо», и возобновлялся набивший оскомину спор о Реестре.

Возможно, и в 1649 году закончилось бы всё, как обычно. Но Чигиринским полковником в то время был Богдан Зиновий Химельницкий – человек, безусловно, обладавший личной храбростью, хорошим образованием, умом, харизмой и железной волей. Благодаря ему, казацкая заварушка переросла в настоящую войну. Тем более, что и союзник нашёлся. И это был вовсе не православный Московский царь, а Османский султан. По его приказу Хмельницкого поддержал Крымский хан – основу якобы казацкого войска составляла татарская конница. Крымцы славились своим небескорыстием: бесплатно воевать они отказывались даже по приказу из Константинополя.

Денег султан не дал. Казна у Хмельницкого тоже была пуста. Расплачиваться пришлось тем самым народом, который он якобы освобождал. Десятки тысяч жителей так называемой Украины были угнаны на невольничьи рынки в Кафу и Стамбул. Зато Хмельницкий одержал ряд блестящих побед, среди которых главная – под Жёлтыми Водами, где наголову был разбит гетман коронный Николай Потоцкий.

Но татары воевали сезонами. Получив добычу, они отправились к себе за Перекоп, мало интересуясь судьбой союзника. Ян Казимир, опомнившись, начал действовать решительней: собрал шляхетское ополчение и вытряс из городских нотаблей огромные деньги, на которые было нанято наёмное войско. Удача отвернулась от Хмельницкого. Зато неудачи – посыпались одна за другой. Самым страшным был разгром под Берестечко в 1651 году.

Именно тогда и возникла мысль обратиться за помощью к русскому царю Алексею Михайловичу. Просьба эта была воспринята в штыки боярами. Они понимали, что приход России на помощь Хмельницкому автоматически означает войну с Польшей, которая была тогда одной из самых могущественных держав Европы. Большинство членов Думы не просто помнили Смуту – они успели повоевать и с ляхами, и с теми самыми запорожцами, которых теперь им предлагали спасать.

В польском войске находились казаки во главе с Петром Сагайдачным, отличавшиеся особой жестокостью и склонностью к грабежам. Бесконфликтному царю Алексею Михайловичу, не зря носившему прозвище Тишайший, потребовалось почти два года и помощь патриарха Никона, чтобы убедить Думу принять непростое и для России решение. Только вот не всё так просто складывалось и в окружении Хмельницкого. От помощи «старшина», конечно, не отказалась бы, но становиться подданными Московского царя – желания не было. Для них идеалом являлась польская шляхта, плевавшая на короля и жившая в своё удовольствие. Такими «качествами», кстати, шляхта резко отличалась от русского дворянства: русский дворянин служил царю и Отечеству беззаветно, причём, с 13–14  лет и до самой смерти. Деньги за службу, конечно, платили немалые, но зачем деньги, если их некогда тратить?

Война началась сразу после Рады. Царские послы, во главе с боярином Бутурлиным, даже не успели покинуть Переяславль. Крымский хан, узнав о грядущем прибытии русских войск, заключил Договор с Польшей и неожиданно ударил по войскам Хмельницкого, наголову разбив его под Охматовом. Расплатились поляки с ним, как всегда – полоном. В рабство было угнано больше двухсот тысяч человек!

И тут дела приобретают совершенно неожиданный поворот: в дело вмешивается Швеция. Её войска молниеносно захватили большую часть Речи посполитой, включая Варшаву и Краков. Бежавший в Силезию король начал переговоры с Москвой о мире или хотя бы перемирии. Но параллельно он вступает в тайную переписку с Хмельницким, уговаривая того разорвать Договор с Москвой. Взамен он предлагает Хмельницкому увеличить Реестр и расширить права казацкой «старшины». Хмельницкий отчаянно торгуется, причём, не только с Яном Казимиром, но и с Османским султаном, пытаясь всучить ему Украину в качестве вассала.

Обиженные поляки, узнав о шашнях Хмельницкого с турками, сливают информацию о измене Хмельницкого через князя Сапегу, имевшего обширные связи в Москве. В результате, в 1656 году был заключён Виленский договор с Польшей, которая обещала взамен на отказ России от союза со Швецией отдать Алексею Михайловичу польскую корону после смерти Яна Казимира. Вряд ли в Кремле поверили панским посулам, но имея за спиной такого «союзника» как Хмельницкий, – продолжать войну с Польшей было опасно.

И действительно: гетман, войдя во вкус геополитических интриг и, очевидно, совсем сойдя с ума, вступил в переговоры с Семиградским князем Дьёрдем Ракоци и Бранденбургским курфюрстом Фридрихом Вильгельмом, составив план раздела Польши совместно со шведами. По этому плану шведы получали Великую Польшу, Ливонию, Гданьск; Ракоци – Малую Польшу, Литву, Мазовию и Червонную Русь (нынешнюю Западную Украину). Остальные области Речи посполитой доставались лично Хмельницкому. А вот спасшая его только что от гибели Россия оставалась ни с чем. При этом он продолжал клясться царю Алексею Михайловичу в любви и слать ему верноподданнические письма.

Проблемы начались сразу же. Но не в Москве, а в Стамбуле. Кинутым оказался не только русский царь, но и османский султан, которому очень не понравилось, что его вассал Ракоци делит мир без его ведома. Семиградского князя немедленно осадили. Хмельницкий же вышел сухим из воды, умерев в 1657 году. То, что началось на территории нынешней Украины после его смерти – уже настоящая «свадьба в Малиновке»: сначала гетманом стал Генеральный писарь Иван Выговский, который уже в 1658 году разорвал Переяславские договорённости и подписал Гадячский договор, по которому Украина возвращалась в состав Польши без всяких условий. Результатом такой щедрости стало восстание Богуна. Выговский был свергнут и бежал в Варшаву, где вступил в тайные переговоры с Турцией, Швецией и даже Москвой, но был разоблачён поляками и расстрелян.

Следующим гетманом стал сын Хмель­ниц­кого Юрий. Не успев взять в руки булаву, он сразу же присягнул польскому королю. Но после ряда поражений от русских войск, на Раде в Корсуне он сложил полномочия и постригся в монахи под именем Гедеон. Гетманом был выбран Павел Тетеря, который тоже присягнул полякам, а заодно и донёс на Юрия Хмельницкого, в связи с чем тот был посажен в Львовскую крепость. Но вскоре Тетеря умер, и гетманом стал Пётр Дорошенко. Сначала он присягнул Польше, а в 1669 году – Турции.

Год спустя, султан, которому надоел этот малороссийский кавардак, ввёл на территорию Речи посполитой войска. Причём, войска состояли не из татар, – это были отборные янычарские части. А Дорошенко в то время воевал с другим гетманом, избранным на Чёрной раде Иваном Брюховецким, который усиленно лавировал между Москвой и Турцией. Внутренняя свара длилась целых пять лет и закончилась убийством Брюховецкого сторонниками Дорошенко.

К тому времени Турция захватила казавшуюся неприступной турецкую крепость Каменец Подольский. Судьба Речи посполитой висела на волоске. Фактически спас её Андрусовский мир, заключённый накануне с Россией. Этот Договор был несомненно крупной победой русской дипломатии и лично Главы посольского приказа Ордин-Нащокина. По нему России отходила вся Левобережная Украина и город Киев. Взамен Россия выплачивала компенсацию, но не за всю территорию, а только за Киев, находившийся на Правом берегу Днепра. Сначала поляки хотели четыреста тысяч рублей, однако согласились на двести (сумма по тем временам огромная!), подчеркнув при том, что «отдают Киев во временное пользование».

Но события в Малороссии на какое-то время потеряли для России первостепенное значение – начался Разинский бунт. Были разорены десятки городов, в том числе, богатейшая Астрахань; сожжена Каспийская флотилия, и наконец, объявился самозванец – «царевич» Симеон Алексеевич (беглый уголовник Семён Воробьёв). В этих событиях активное участие принимали отряды запорожских казаков. В то время как русские стрельцы и дворянские ополченцы погибали на полях Малороссии за свободу православных братьев, – эти самые «братья» занимались в России грабежами и насилием. Не зря Воробьёв, после разгрома Разина, бежал на Запорожскую сечь.

В 1676 году Дорошенко, разругавшись с турками, присягнул опять России. Приехал в Москву, дарил боярам богатые подарки, делал многотысячные взносы в монастыри, рвал на себе волосы и каялся, каялся, каялся... Его простили, но на Родину не отпустили, отправив сначала воеводой в захолустную по тем временам Вятку, а потом и вовсе загнали под Волоколамск: дали поместье и запретили его покидать. Там он и умер через десять лет.

А на Украине тем временем объявился новый-старый гетман Юрий Хмельницкий. Правда, опять ненадолго: спустя пять лет турки, устав от его интриг и нервных припадков, заменили его на молдавского господаря Дуку, который вскоре попал в плен к полякам. И турки снова вытащили на Свет Божий Хмельницкого, а он – снова начал интриговать. Турки озверели и в 1685 году утопили Юрия Хмельницкого в выгребной яме. Жуткий конец.

Россия тем временем назначила на Украине своего гетмана: Демьяна Многогрешного. На должности он пробыл всего три года, проворовался и был отправлен в Сибирь мелким урядником. А гетманом следующим стал Иван Самойлович. Именно ему, Самойловичу, суждено было подвести черту под тем историческим периодом, который польские хронографы называют Потопом, а украинские – Руиной. В 1685 году князь Василий Голицын заключил с польским королём Яном III Собесским «Вечный мир», который подтверждал все условия Андрусовского договора и регулировал правовой статус Киева – город был продан России за 146 тысяч рублей.