Байкальский Бог

Елена Мяукина

(по дневниковым записям экспедиции на Байкал)

Когда мы прилетели в Усть-Баргузин для проведения очередной экспедиции для подростков и раскинули палаточный лагерь на берегу, местные нас загадочно предупредили о Байкальском Боге - Бурхане, который всё видит и слышит, и уже внимательно наблюдает за нами – кто такие, зачем пожаловали. Можете не верить, но он есть. А обитает во-о-о-н на том мысу, где дерево растёт, всё в разноцветных узелках. У всякого, кто доберётся до него, повяжет ленточку и загадает желание, оно пренепременно сбудется.

Хотите - верьте, хотите – нет, но так потом всё и происходило. Байкальский Бог будто строго следил и охранял наш отряд. А у меня даже сложилось впечатление, что он охранял именно меня, ведь это мы, доктора, отвечаем за здоровье команды.

…Одним из самых серьёзных испытаний стал горный поход - восхождение на пик Макарова*.

*Из географической справки: пик Макарова находится на высоте 1877 метров и является самым высоким местом полуострова Святой Нос. Тропа высокой категории сложности и предназначена для хорошо подготовленных туристов. Она необычайно живописна и проходима в течение одного дня (туда и обратно).

Первая часть тропы пологая и идёт по лесу. Через пару километров начинается очень крутой подъём, требующий больших сил и времени, который приводит нас к обзорной площадке «Крест». В хорошую погоду отсюда открывается прекрасный вид на Чивыркуйский и Баргузинский заливы, перешеек полуострова с озером Арангатуй.

Это только половина расстояния. Затем путь идёт по гребню горы на одну из вершин плато (более 1800 м).

…Итак, рано утром мы бодро вышли из базового лагеря и двинулись вдоль берега Байкала. Погода выдалась солнечной и приветливой, мы легко прошагали пару километров до начала восхождения на пик.

Отряд наш подобрался разноплановый и по возрасту (от 10 до 17 лет), и по подготовке, по большей части, как оказалось, по её отсутствию.

Да, и небольшая ремарка о себе: единственное в жизни восхождение, которое мне довелось совершить в детстве, произошло в «Артеке» во время похода на не такую уж высокую и сложную Медведь-гору (Ау-Даг). 

До начала похода, окинув взглядом строй, отметила про себя несколько на вид крепких ребят. Почти все они были бурятами и бравировали тем, что всюду здесь бывали и всё им по плечу, и подумала – вот на них-то и можно будет положиться. К тому же нам выделили троих взрослых проводников из местных, которым тоже всё было по плечу.

Не без труда преодолев первые метры начала восхождения, я поняла, что путь будет нелёгким и даже испугалась, изо всех сил стараясь не выдавать себя – а справлюсь ли сама? Но, раз уж назвался груздём – полезай в кузов, деваться было некуда, к тому же, нельзя было признаться никому, что тебе просто страшно, ведь это я – взрослый человек, врач, а вокруг – дети, за здоровье которых здесь и сейчас отвечаю только я.

Добравшись до более-менее ровной площадки, где можно было слегка прилечь на один бок и отдышаться, вдруг заметила, что вокруг меня остались лишь самые младшие и те, кто послабей, а все остальные вместе с проводниками резво устремились наверх.

И я поняла, замыкающей придётся стать самой и рассчитывать только на себя. Так мы и лезли, упрямо сопя и кряхтя, по крутому склону повышенной сложности, подталкивая и подбадривая друг друга, плечом к плечу, а точнее, зад к заду.

Преодолев кажущиеся самыми трудными метров сто, почти с облегчением вздохнула - дальше путь казался более пологим. Но не успела расслабиться, как вдруг внизу раздался призывный крик: «Врача, врача! Скорей, сюда!»

На пятой точке скатываюсь по каменистому песку обратно вниз через только что с трудом преодолённый напрасно путь и уже на расстоянии вижу, как наш курсант бьётся в судорогах. Ввожу реланиум. Жду. Машинально убрала ему со лба взмокшую от пота густую чёлку и вдруг вижу огромный неровный и свежий шрам. Это что?!

- Ерунда, - поспешно и будто отмахиваясь, недовольно отвечает он, стараясь загрести пятернёй чёлку обратно на лоб и перевести тему.

-  Это… просто, ну… да…, чепуховая черепно-мозговая травма (!).

Черепно-мозговая, которую скрыли! В семье, судя по всему, воспитывали с установкой – не пристало парню ныть и скулить о своих болячках.

Судороги прекратились. Но что такое реланиум – ведь он действует и как сильное снотворное! Обратно с курсантом не вернуться: во-первых – уже далеко, а во-вторых, я не могу бросить отряд! Но и идти дальше тоже нет никакой возможности, хотя бы на время действия препарата...

Так мы и просидели с ребятами, которые вслед за мной скатились к нам (а это была добрая половина нашей команды) не менее двух часов под палящим солнцем, пока «герой» сам не встал, пошатываясь, но твёрдо и упрямо сказав:

 - Идём дальше, я в порядке.

Про этот «порядок» я всё понимала больше, чем он сам, и потому карабкаться с парнем значительно выше меня ростом пришлось, крепко держа за руку и не спуская с него глаз. А ведь раньше я отметила его, как одного из самых крепких…

А потом вдруг оказалось, что у нас не осталось питьевой воды. Её запасы были беспощадно и неразумно истощены, потому что уже наступила более, чем сорокоградусная жара и всех мучила жажда. Ведь мы не смогли уложиться с восхождением в прохладные утренние часы! И я видела, как пересохли и потрескались у ребят губы, и не знала, что делать. Вот тут-то мы и поняли, почему человек без еды может долго протянуть, а без воды – нет! И ничего не придумать, и помощи ждать неоткуда. Единственное, что пришло в голову, достать из медицинского рюкзака стрепсилс с фарингосептом и дозированно раздать, чтобы хоть что-то во рту перекатывалось и отвлекало. Удивительно, но показалось, что это немного помогло…

У одного из участников восхождения обострились проблемы с мочеиспусканием, как оказалось, ещё со вчерашнего дня, о чём он тоже промолчал, потому что боялся, что не возьмут в поход, и признался по пути, когда уже не мог терпеть.

Мой напарник по экспедиции, который с самого начала поставил себя как ведущий доктор и который остался в лагере, не раз посмеивался, мол, зачем я всякий раз таскаю такой тяжёлый и чем только не набитый рюкзак. И тут вспомнились его смешки, и я подумала: как правильно, что запасаюсь на все случаи жизни, вот и сейчас нужные таблетки нашлись и помогли! А иначе, что было бы делать? Голыми руками и уговорами тут не возьмёшь.

Когда дошли до середины пути, сил уже ни у кого не осталось. Никаких. Одних рвало, у некоторых кружилась голова. Все очень устали, ведь с начала похода прошло уже более десяти часов. Воды давно нет. У всех пересохли и потрескались губы. Пытаюсь подбадривать, а сама с надеждой посматриваю вперёд – не вернутся ли сверху проводники, может, догадаются захватить с собой воду… Но все надежды были напрасны…

Нам оставалось пройти ещё половину пути вдоль отвесного хребта, потом километра два по холмам и вскарабкаться вверх на плато…

Идём по тропе вдоль хребта. Вдруг 10-летний наш курсант сел и сказал, что дальше не пойдёт, он не может, боится. Понимаю его, пытаюсь успокоить. Дальше идём бок о бок, крепко держась за руки, пока не чувствую, что мальчонка немного отвлёкся и способен идти сам.

Прошли ещё пару подъёмов, и то же повторилось с другим парнем - бурятом, который в начале похода мне показался самым выносливым! И он тоже упрямо сказал, что идти дальше не может и не пойдет. Паническая атака! Изо всех сил стараюсь успокоить и его, тоже беру за руку и не отпускаю. Так и идём… Посматриваю на остальных: паника заразна, как волна, может перекатиться от одного к другому.

Нестройным хором пытаемся затянуть бодрящие песни: "Парня в гору тяни - рискни, не бросай одного его...", "Под крылом самолёта о чём-то поёт зелёное море тайги..." Чуточку, вроде бы, помогает...

За очередным поворотом вдали с облегчением замечаю проводников, сидящих в тени. И тут вдруг как раз заработала моя рация. Слышу их недовольные голоса, упрекающие нас в том, что отстали: «Наконец-то появились, что ж так долго, что у вас?»

Упавшим голосом отвечаю: «Плохо, всё плохо. Нужна помощь. Подождите нас». И тут по рации слышу: «Да бросьте, лёгкий путь!»

И вижу, как они быстро уходят вперёд. Кричу им вслед: «Подождите нас, вернитесь, у нас совсем нет воды, ребята очень устали!» Но они даже не замедлили свой шаг и продолжали подниматься вверх. Это было потрясением.

К заветной вершине, карабкаясь по крупным камням, мы добрались лишь к ночи в кромешной темноте.

Там уже давно расположилась сильная половина нашего отряда и те самые местные проводники, которые ещё и подшучивали над нами, как над слабаками. Ведь они-то взобрались на вершину ещё до обеда.

Никаких сил вступать с этими… в полемику не было, да и языки у всех присохли к горлу.

…Огромное, покрытое густой зелёной травой горное плато было всё испещрено чистейшими ключевыми родниками. Все мои слабые, маленькие, отстающие молча рванули к ним и, как звери на водопое, надолго прильнули к живительной влаге. Такой вкусной воды мы в жизни "не пивали" никогда.

Не было сил даже просто дойти до палатки на ночлег, я еле влезла в спальник и заснула под открытым небом. Всё. Отдых.

Как только чуть посветлевший луч солнца проник сквозь спальный мешок, открыла глаза. Высунула нос. Кругом тишина, в полном безмолвии стоят палатки - все крепко спят.

Вылезла из спальника и тут поняла всю уникальность восхождения и то, почему люди так стремятся в горы. В первых, пробивающихся сквозь горизонт лучах солнца пока только лишь в виде нарастающей ровнёхонькой, как под линейку, полоски света вдоль горных хребтов, передо мной раскинулся голубой-голубой Байкал во всей своей красе! Это было так сказочно, что мне только и оставалось, как с фотоаппаратом перебегать от одной точки к другой и выбирать ракурсы, на всю жизнь запечатлевая столь чудные картины живой природы!

Усталость как рукой сняло! И хотелось только воскликнуть: «Остановись, мгновенье, ты прекрасно!»

И я подумала, как хорошо, что мы добрались-таки до цели. Сейчас все отдохнут, наберутся сил, проснутся и – в обратный путь.

Кто-то заранее предупредил: спускаться вниз гораздо трудней, чем взбираться наверх…

Но я - не поверила!

СПУСК

Проснулись, умылись в родниках, налюбовались красотами Байкала и горными вершинами, наполнили ёмкости ключевой водой, сложили палатки, рюкзаки, снаряжение. Всё хорошо.

…И вдруг - опасность.  У одного из старших курсантов… повисла голова! Упала на плечо и обратно он её вернуть не может. Я педиатр, не ортопед-травматолог. Но понимаю теоретически, что произошло. Практически же мне никогда не доводилось вправлять шейные позвонки. Помощи и советов ждать неоткуда. Впереди - обратный путь - спуск с горы, который надо преодолеть всем.

Беру себя в руки и тут обращаюсь про себя к Байкальскому Богу, прошу ЕГО о помощи! Сажаю парня перед собой, беру повисшую голову в ладони, машинально вспоминаю травматологию и ортопедию и очень медленно и аккуратно, подкручивая и подтягивая, миллиметровыми движениями начинаю выводить её в вертикальное положение.

Удалось! Удивившись самой себе, почувствовала ПОБЕДУ. Пострадавший не меньше меня был удивлён и доволен (он решил уже, что неуправляемое им самим падение головы так и останется), вздохнул с облегчением – всё на своём месте, ничего не болит. И тут же готов был вскочить и запрыгать от радости. Теперь и его пришлось крепко удерживать и усмирять, соорудив на шее из подручных средств, найденных на вершине горы, подобие воротника Шанца. Спуск теперь предстоял для меня снова в связке, теперь с ним.

Так мы и выкарабкивались. Скользили по мелким камням, которые, рассыпаясь и выпрыгивая, норовили отскочить в тебя или окружающих. Приходилось следить за аккуратностью передвижения собственных ног и увёртываться от камнепада сверху. И держать на неусыпном контроле курсанта с фиксированной шеей, который от удовольствия возвращения в нормальное положение позабыл о том, что пока ещё надо было всё-таки соблюдать осторожность.

Худо-бедно, но ближе к вечеру мы добрались до берега Байкала. И все отстающие, вновь каким-то образом сгрудившиеся вокруг меня, конечно, устали, но теперь держались лучше и бодрились в приближении окончания похода.

Из базового лагеря догадались пригнать микроавтобус, чтобы забрать младших и особенно уставших. На весь отряд мест не хватило. А так как устали всё равно все, решили, что за остальными пригонят по озеру несколько рафтов. Но их надо было подождать на берегу.

С детьми осталась одна я. Водитель микроавтобуса перед отъездом строго-настрого предупредил меня о том, что надо передать тем, кто прибудет за нами на рафтах, держаться вплотную к берегу, чтобы в случае внезапного урагана успеть перепрыгнуть на сушу. Иначе – беда. Байкал непредсказуем. Здесь штиль может смениться штормом в одну секунду, без предвестников.

Мы расселись у самой воды и стали выглядывать в сторону лагеря, надеясь, что это ненадолго. Ждём рафты.

Ждём. Ждём…

Быстро смеркается, наступает непроглядная тьма. Стараюсь держать детей рядом с собой и напряжённо вглядываюсь в сторону ожидаемой подмоги. Но огоньки загораются совсем не там, а в другой стороне. Оттуда слышатся громкие грубые мужские голоса. Кажется, они начинают приближаться… Прошу детей притихнуть, не включать фонарики и не шуметь - не привлекать внимание. Так и сидим, скукожившись.

Ждём… Ждём…

БАЙКАЛЬСКИЙ БОГ

И вдруг в ожидаемом направлении замигали фонарики-огоньки. Может, наконец-то, за нами? Все встрепенулись, зашевелились, а огоньки, не приближаясь к берегу, вдруг проплыли мимо… Нас – не заметили! Подаю сигналы остатками заряда рации. Не с первого раза еле-еле это удаётся. Огоньки развернулись и рафты оказались у берега.

Выдохнули. Загрузились. До лагеря около двух километров. На рафтах с мотором домчим быстро. Перед тем, как отчалить, передаю рулевым строгий наказ не отходить далеко от берега. На озере – штиль. Подумала про себя - это Бурхан - Байкальский Бог (которому я молилась весь поход) бережёт нас. Всё будет хорошо!

Начали движение. И вдруг наш первый рафт резко остановился. В чём дело? Рулевой, почти по пояс склонившись под воду, ощупывает мотор. Крепкая рыбацкая сеть запуталась вокруг него, закрутив немыслимыми узлами. Двигаться дальше никак нельзя. Что делать? Руками не распутать, порвать невозможно. Беда.

И снова мой, чем только не набитый на все случаи медицинский рюкзак спас положение. В ход пошли маленькие, почти маникюрные ножницы для разрезания бинтов. Ковырялись долго, но мотор высвободили, безнадёжно испортив сеть.

Казалось бы, теперь путь свободен, но тут нас вновь ждала засада! Вдоль всего берега, насколько хватало света от фонарика, торчали колышки, на которых висели одни за другими в несколько рядов прочные промысловые рыбацкие сети.

Что делать?

На Байкале по-прежнему штиль.  Начинаем сети огибать, отплывая всё дальше от берега, и движемся параллельно ему…

Дотянули до лагеря. Причалили. Замыкающий рафт мягко скользнул по песку. Все благополучно вылезли на сушу. И тут вдруг… резко и головокружительно поднялся такой шторм, какой местные жители не могли припомнить. Как, впрочем, и предыдущий полный штиль. Так и сказали – такое бывает крайне редко.

Вот тут-то я и поверила окончательно в Байкальского Бога и вознесла ему горячую благодарность.

ДУБЛЬ ДВА

На следующий день было запланировано восхождение на пик Макарова для другой группы курсантов.

Пока мы плыли ночью на рафтах, делилась невесёлыми впечатлениями с руководителем нашего лагеря (который был и рулевым) про все приключения похода. И на этот раз всё было предусмотрено: и запасы питьевой воды, и подробный инструктаж по разумному её применению, и снаряжение. И курсанты были отобраны из проверенных сильных ребят старшего возраста.

Из похода в поход одного и того же врача не посылают, на этот раз должен был идти мой напарник. Нас два врача на весь лагерь, я как педиатр, а он – хирург.

Поэтому не готовилась заранее и спокойно вышла из своей палатки только лишь для того, чтобы проводить ребят. Они уже построились и через минуту были готовы к выдвижению.

- А врач где?

- Он сказал, что заболел, идти не может.

Заглядываю в медицинскую палатку и понимаю – действительно, не может.

Мелькнула мысль - он - не хочет идти, потому что он-то как раз знает, как это тяжело.

- Нельзя идти без врача!

На ходу хватаю свой неразобранный со вчерашнего похода рюкзак. В лёгком синтетическом медицинском костюме, совершенно непригодном для горного восхождения, тем более, сложного (переодеваться некогда), догоняю строй. Командир лагеря второпях подсовывает мне свою огромную тёплую куртку, которая должна будет спасти от холода, ветра, дождя и от всего прочего негативного.  Идём.

…Этот отряд действительно был сильным. Шли молча, быстро и уверенно, никакой слабины. Я тоже шла, не успев отдохнуть как следует и набраться сил, и даже позавтракать. Отставать было нельзя.

Шла и мысленно вновь просила Байкальского Бога помочь и дать мне сил. И тут вдруг пошёл дождь. Сначала мелкий, занудный, однако, непрекращающийся, и, более того, становившийся всё сильней и холодней.

И я подумала, хорошо бы поход на этом закончился. Сейчас все промокнут и замёрзнут, и отряд вернётся обратно. Так тихо пожелала я. Но не тут-то было. Ребята были правильно экипированы и настроены решительно.

Начали восхождение. Дождь превратился в холодный ливень, затуманил подъём и не собирался хотя бы ослабевать. Мне ничего не оставалось, как натянуть на свой слабый неподготовленный синтетический костюм огромную мужскую куртку в надежде найти в ней спасение. Но не прошло и пяти минут, как эта куртка легко пропустила сквозь себя холодную воду, набухла, превратившись в никчемный огромный ледяной мешок, к тому же ещё и отяжелевший. И я не знала, как придётся теперь всё это вытерпеть и что делать дальше, даже если мы доберёмся до плато. Запасной одежды – не было.

А отряд упрямо карабкался наверх. Ничто его не останавливало.

И я подумала – мне конец.

Вдруг крик – врача, врача! Рванула вперёд, забыв про эту ставшую валуном никчемную куртку и вообще про все свои страдания. Оказалось, плохо стало женщине-поварихе из местных, которую зачем-то допустил до похода наш «главный врач», несмотря на её мерцательную аритмию. Осматриваю – пульс нитевидный, сердце трепещет и вот-вот замрёт, сознание улетучивается, ноги не держат. Роюсь в аптечке, вкалываю препараты из тех, что есть и которые более-менее подходят. И снова прошу Байкальского Бога о помощи.

Что ж, сердечный ритм улучшился, но идти она – не может. Ни туда, ни обратно. Да и нельзя ей! И ливень продолжается настолько сильный, что пропадает видимость метров на сто. Густой тяжёлый туман окутал наш путь…

…Итак, Байкальский Бог напустил на нас сначала дождь, потом ливень – не помогло – отряд в обратную сторону не развернулся. Тогда он вывел из строя одного из участников похода (взрослую женщину – не ребёнка!). Он не пускал нас в горы и всеми знаками указывал - уходите! Возвращайтесь! Опасно!

Курсанты были расстроены, ведь они стремились к вершине. Я же облегчённо вздохнула от того, что, может быть, теперь мне осталось дотерпеть насквозь промокшую тяжёлую и ледяную одежду лишь до базы, то есть всего-то несколько часов, а не суток.

Понуро повернули назад, ребята посильнее волокли на себе повариху.

На этот раз ни автобус, ни рафты за нами не послали, ведь никто не знал, что восхождение придётся прервать. И мы прошли оставшееся расстояние вдоль берега пешком.

Не дожидаясь никаких построений, речёвок и докладов, незаметно залезла в свою палатку. И тут меня накрыл такой крупнокалиберный озноб, что зубы застучали. Еле-еле дотянулась до рации и попросила, чтобы кто-нибудь принёс ещё один спальник - потеплей, или лучше сразу два, нет, три. Чем больше, тем лучше.

Спальники принесли быстро, а потом меня жёстко приводили в чувство.

Назвался груздём – полезай в кузов…

В горы больше не пойду.

…Но Бога Байкальского всегда помнить буду. Выручил – спасибо!