Солнышко в ладонях
Елена Мяукина
В одном городе, где небо порой хмурилось и шли дожди или, наоборот, светило солнце, в обычной советской семье родилась девочка по имени Саша. Была она самой младшей, скромной и доверчивой. Сердце нараспашку.
Отец из жизни ушёл рано, но навсегда остался в памяти, как стойкий Защитник Родины ещё со времён страшной Великой Отечественной.
Саша была самой обычной с виду — русые косички, веснушки на носу, вечно вымазанные в акварели пальцы. Но было у неё одно удивительное свойство, о котором она и сама не знала, но все вокруг чувствовали. В её доверчивом трепетном сердце всегда хранилось маленькое солнце.
Оно не обжигало, не слепило, не занимало много места, а просто было. Тёплое, золотистое, размером с ладошку. Саша и сама не знала, откуда оно взялось. Однажды утром проснулась — а оно уже там, греет бок. Так и осталось.
Когда девочка улыбалась, оно начинало светить ярче и теплее. Смеялась — разбегалось золотыми усиками, которые были заметны, если приглядеться. Когда ей было грустно — солнце тускнело, но никогда не гасло совсем, и ждало, когда она снова улыбнётся.
Саша выросла, окончила медицинский, работала в отделении реанимации. Растила ребёнка и одновременно училась в Московском государственном педагогическом университете, получила диплом с отличием и устроилась в детскую поликлинику.
Она всегда чувствовала, когда кому-то была нужна. Как только началась специальная военная операция, не раздумывая, сплотила единомышленников, снарядила старенькую хонду и теперь регулярно, под пулями и обстрелами, гонит полторы тысячи километров в сторону передовой.
Теперь она – Александра Анастасьевна Гаврилова - врач-доброволец с 2023 года (Институт восстановительной и неотложной хирургии им. В.К. Гусака и Детский медицинский центр Управления делами Президента РФ, психоневрологическое отделение, афазиолог, моя коллега). Имеет благодарности от подразделений «Барс», Первой Славянской бригады (Донецкое направление), штурмовиков Горловки.
…Саша заходит в палату госпиталя, подходит к смертельно уставшим, замёрзшим, израненным, обожжённым, порой потерянным людям, прижимает к себе, как умеет, — крепко, по-матерински, всем телом. Достаёт своё солнышко и протягивает на раскрытой ладони: «На, погрейся, не бойся - оно доброе».
И измученный солдат откликается в ответ, тянется к ней навстречу и действительно чувствует, как тепло разливается по телу, по душе, по самым тёмным уголкам, где давно не было света.
Все, кто рядом с ней, чувствуют это тепло. Она обнимает грустных — и они перестают грустить, разговаривает с потерянными — и они находят путь, просто посидит рядом с теми, кому страшно, — и страх отступает.
Одни улыбаются в ответ, некоторые плачут, кто-то просто молчит и греется, и этого достаточно…
— Ты - тёплая. Как солнышко, – говорят бойцы.
Иногда спрашиваю у неё: «Саша, как у тебя получается? Где ты берёшь столько солнца в душе - сил и терпения?» А она улыбается, пожимает плечами и прикладывает руку к груди: «А это всегда было во мне. Что особенного? Просто я и сама не сразу это поняла».
Вот так и мир вокруг Саши становился чуточку светлей…
И никто никогда не сможет это солнышко у неё отнять, потому что оно и есть она сама. Ведь самое сильное тепло, идущее изнутри, то, которое не надо доставать и которое всегда с тобой.
А теперь, знакомьтесь, Влад Брынзарь – штурмовик. Казалось бы, простой парень, но сколько же в нём крепости духа и тела, настоящего мужского характера, воли и целеустремлённости! Ему всего-то тридцать, а в строю с 2014-о!
Вот его рассказ, от которого стынет кровь...
«Мой первый бой.
Только расцвело, и к новомихайловскому кафе, возле которого мы находились, с грохотом подъехал танк. Я - полусонный, едва разомкнувший глаза, сорвался и побежал смотреть, что там происходит.
Вокруг кафе около пятидесяти человек, на танке стоял «Бес», командир Горловского ополчения, он с кем-то серьёзно разговаривал по телефону.
Увидев первый раз танк, я обомлел - для меня это была грозная, непобедимая машина, которую величественно освещали лучи света. Николаевич (позывной «Бес») что-то крикнул в толпу, и началась суматоха. Меня окрикнул старший и жестом указал на броню.
Сформировалась колонна. Впереди танк. Следующим шёл я, затем - мой товарищ (позывной «Железяка») на такой же машине, а после тянулась колонна из легковушек. Из каждой машины доносилась музыка, автоматы ёлочкой торчали со всех окон. Так как я был вторым в колонне и сидел сверху брони, мне дали рацию для связи с танком. По дороге начал просыпаться и интересоваться, куда же мы едем. В ответ - радостные лица ребят, окружавших меня, и ясные слова: МЫ ЕДЕМ БИТЬ ВРАГА!
В тот период не было ни бронежилетов, ни касок, никто не подгонял. У нас не было зарплаты. Но были вера и горькая обида за нашу Родину.
Танк свернул налево, в посёлок Уманьское. Мы еле поспевали за ним. Когда вышли напрямую, танк резко зацокотал гусеницами, ушёл вперёд и перевалился за бугор.
Мы медленно поднимались вверх. Когда достигли того бугра, за которым скрылся танк, заметили, что он уже врезался в блоки на украинском посту, повернул башню влево и дал первый залп.
Минут пять моё сознание находилось в шоке. Только воочию увидев гибель людей в самом жестоком её представлении, я задался вопросом – ЗАЧЕМ?! Но пролетающий с левой стороны боец с позывным «Малой» вместе с командиром крикнул мне: «Что ты стоишь?!» И тогда я, опомнившись, начал стрелять из своего пулемёта.
По танку очень много прилетало. И мы думали, ему конец. И уже хотели откатываться обратно, но Николаевич вскочил перед нами и громко сказал: «Кто будет бежать сзади меня – убью!». И убежал в сторону вражеских окопов. Первую цель, которую поразил я, был пулемётчик, назойливо стучавший по броне (БРДМу). Затем был бензовоз. С левого фланга по нам стрелял БТР противника (калибр 14.5). Справа от меня начали падать деревья, и я понял, что если я его не уничтожу, то он уничтожит меня.
Быстро переведя прицельную планку, с тем чувством, с которым шли наши деды в бой, выпустил в БТР 150 патронов калибра 12,7.
Бой продолжался около полутора часов. Мы уничтожили порядка 250 нацистов из батальона Днепр-1 (это националистическое формирование).
В нашем отряде был один раненый и двое погибших. После окончания боя мы также резко, как и ехали сюда, повернули обратно.
Настроение было приподнятое, особенно от ощущения того, что, как и в далёких сороковых прошлого века, в Великую Отечественную войну, наша земля теперь нами очищается от нечисти.
Такой был мой первый бой!»
…А потом были и будут ещё другие, пока не очистим мы нашу Родину от фашистской гадины, выползшей вновь спустя годы из своего смердящего логова.
Из дневника Влада:
«Каждый раз хлопок, сильный писк в ушах, отдалённая боль где-то. В первое мгновение мысль: ну, вот приплыл... Закрыть глаза, расслабить тело… Всё мгновенно всплывает перед глазами - каждая минута жизни… Не думать о плохом. Просто принять.
Писк рассеивается. Слышны крики. Идёт плотный бой. Глаза забиты грязью, где-то течёт что-то тёплое… Картинка становится ясной. Резкая боль... живой, живой…! Сердце стучит, голова начинает искать выход. Осмотр тела - критических повреждений нет, если нет возможности бежать, то нужно стрелять. Руки, ноги... Мысли летят, граната сразу за пазуху, вдруг плен, тогда – подрыв. Сколько патронов, срочно аптечка, метаюсь, передаю команды, нужно на выход... живу, живу, живу…»
«В обед команда - завтра прыжок. Все перестают говорить, мысли у каждого свои, собрать воедино невозможно: что не сделал, кого обидел, кого не увидел, куда идти, кушать или нет, пить - не знаю… Нужно собрать себя - завтра бой, все готовы? Нужно бодрить людей, потому что, если они будут ходить такие, ты поймать панику можешь, да и самому легче, когда при деле.
Проверка снаряги, бк, оружие, чистка оружия. К вечеру тишина, люди устали нервничать, завтра бой... Начинаются какие-то диалоги, карты, шутки, еда. До полуночи никто не спит, возможно, это последняя ночь. Все ловят каждую секунду - с родными вкратце - тяжело им говорить, прощаться тяжело, не веришь, что в последний раз, но где-то внутри готов к этому. Сон прерывистый и неглубокий. Мысли обо всём. Хочется, чтобы ночь была бесконечной.
Утро, ранний подъём, неохотно одеваемся. Всё не так. Может, отменят, может, завтра? Посторонние взгляды по сторонам, все будто уже мертвы, ищут в твоих глазах надежду и укрытие. Проверка снаряги.
Встал перед выходом. Выскакиваем по одному с блиндажа. Каждого постучал по каске, дал понять, что ты с ним. Встал последним и пошли. Дистанция. Мониторим небо. Идём тихо. Кто впереди - обычно смертник, на нём первый контакт. Чем ближе до вражеской точки, тем тяжелее дыхание. Силы покидают. Контакт, автоматы и пулемёты стрекочут свои песни. Глаза большие, пульс зашкаливает.
Первые потери, крики. Нужно двигаться вперёд! Толкаешь всех. Хохлы крепкие, нужно прыгнуть к ним. Бежишь вперёд. Хватаю гранату. Падаю перед окопом. Кидаю. Взрыв. Прыгаю к ним. Стрельба. За мною наши. Ору на всех. Толкаю снова. Бегу по окопу. У них из-за угла стрельба. Нога горит, ранен. Стреляю в ответ. Не убиваю. Он тянется за стволом. Добиваю в упор. Сижу, мотаюсь. Сверху пробегают двое. Не наши. Пропускаю. Даю очередь им в спину. Бой идёт дальше. Плохо. Много крови, не могу идти, сижу на месте…»
«Встал рано, около пяти. Сидели в окопах. На удивление, пели птички. Парень сказал - прилетели попрощаться. Не обратил на это внимания, пошёл найти воды. Резкий свист, прилетел 120-й миномёт. Обыденность. Все отозвались, значит, живы. Живём дальше. Такое бывает, что простреливают, но через минуту ещё одна, и ещё одна, и ещё. За полчаса двадцать пять штук. Всё в дыму, воняет порохом, кого-то несильно ранило».
«…Что-то не так… резкая тишина… И я понимаю, будет накат. Хватаю пулемёт, выкидываю из окопа, вижу противника и начинаю стружить по нему. Падают, пытаются зайти. Все отбиваем атаку. Один падает прямо перед нашими окопами. Отходят. У нас эйфория, крики и маты - как бы дали им люлей, мотаем наших, рация не замолкает.
Мы наслаждаемся победой, но тут снова прилёт, и ещё...
Рядом со мной стоял парень, он испарился, он весь на мне. Сел и сижу. Жду наката. Будет - не возьмут, суки. Наш миномёт работает по ним. И они тоже работают по нам. Всё горит, в пыли и дыму. Снова накат, нас уже меньше... Я весь в кусках своего товарища…»
«Такой сильный хлопок, лежу на дне окопа в вакууме. Не понимаю, что случилось. Второй, третий, кто-то в рацию кричит, что по нам работает танк. Думаю, что конец...
Тишина. Значит, накат. Сил нет. Только, чтобы дышать. С криками не пускаем к себе!
Потом снова танк. Нас мало, очень мало… Понимаю, что конец. Готов застрелиться, если что-то рванёт. Потому что забрать не смогут, не дам. Плен - страшно.
И тишина... Больше не было накатов. Забрали раненых ночью, погибших тоже...»
P.S.
Саша и Влад – не просто большие друзья, они стали родными людьми. Война выхватила их из обычной жизни, объединила, переплела судьбы. И теперь они навсегда рядом: он – сила, опора и броня, а она – солнышко в ладонях. Оно светится от самого сердца и никогда не даст душе погибнуть!
