Военная разведка

Анатолий Вашурин
С этим Ангелом я познакомился два года назад. Её зовут Машенька Емельяненко. Видео прислала её мама Алина. Машенька оживила мои стихи, прошу любить и жаловать.

Анатолий Вашурин

ВОЕННАЯ РАЗВЕДКА

Ещё один день в расход.
Ещё одна ночь в напряг.
Разведка идёт вперёд,
В опасности каждый шаг.

За каждым кустом "А вдруг?"
За каждым бугром капкан.
Но твёрдость привычных рук
Страх держит всегда в руках.

Вспорхнёт ли пернатый кто
Иль даль обронит ку-ку.
Слух, зрение на все сто.
Предчувствие начеку.

Цепляется леса тень
За тени идущих в мрак.
Любой маломальский пень,
Как севший в засаду враг.

Шуршанье над головой.
Не Ангелы, значит, дрон.
Быть в статусе "Я живой"
Равно не считать ворон.

Опасность и общий стоп.
Деревья и те живей.
Наёмник или укроп
В враждебно большой траве.

У жизни берут взаймы,
Чтоб смерти не отдавать.
Двухсотится кто, увы,
Костлявая не права.

Мальчишки и мужики.
Не возраст воюет, дух.
Всем тяготам вопреки
Герои вперёд идут.

Они, как живая сталь.
Характер титан помнёт.
Разведчиком может стать
Лишь тот, кто сквозь страх пройдёт.

Премьера стихотворения
ХРАНИ ВАС БОГ, ШТУРМОВИКИ!

Огонь прицельный в вязкий мрак.
Таким же отвечает враг.
Он реагирует на боль,
Как крыса загнанная в ноль.

По лестнице на этажи.
Весь дом от ярости дрожит.
Мы, зачищая этот дом,
Как в преисподнюю идём.

А там чертей на разный вкус.
Укропы, еврогады плюс.
Короче, завались дерьма
И снова разгребать штурмам.

А кто ещё войдёт туда,
Где жизни полная... беда?
На уровне "конец всему"
Надежда только на штурму.

Гранату в дверь, которой нет.
Взрыв за стеной сметает бред,
Раздутый до размеров зла
В отнятых бесами телах.

Шаг вверх, наёмник с криком вниз
Рогами бьётся о карниз.
Попутал, сука, берега,
Вот и пообломал рога.

Тут между небом и землёй
Штормит, штурма ввязались в бой.
Крошим до мелкого стекла
Их лжи кривые зеркала.

Закройте, Ангелы, глаза.
Нам бесам есть чего сказать.
Там впереди засела тьма,
Эх-ма, идём туда, штурма.

Морпехи и мотострелки,
Десантники, злу вопреки,
Здоровы будьте, мужики !
Храни вас Бог, штурмовики!

Арт. дизайн Павел Алферьев - Дымов

Премьера стихотворения

Я ЖИЗНЬ ПОСТАВЛЮ НА НОГИ
Посвящается ребятам, восстанавливающимся после тяжёлых ранений

Война - не виртуально пострелять,
Где девять жизней, как у кошки, дарят.
Убили, встал и вновь пошёл гулять,
Увы, не так, война в ответ ударит.

Ранение и госпиталь, потом...
Потом уже не будет никакого?
А, может, будет, но совсем не то,
Ведь я к коляске немощью прикован.

Мозг всяческими мыслями горит.
А сердце будто гвозди забивает.
По сути, я свободен, но внутри
Как будто заключенье отбываю.

Я никого в несчастье не виню.
И от судьбы нам никуда не деться.
И словно бы тянусь, тянусь к огню
Жгу руки, только не могу согреться.

Друзья, родные говорят - забудь,
Ведь главное живым вернулся с ада.
Чего там, ты живи уж как-нибудь,
Но как-нибудь моей душе не надо.

Нет! Дудки! Оклемаюсь! Поднимусь!
Пусть даже не физически, душевно.
Мне это прежде нужно самому
И по большому нету совершенных.

Да и не сдам позиции хандре,
Бодрится дух и тело не устанет.
И коль в горниле пекла не сгорел,
Надеюсь, жизнь ещё на ноги встанет.

Нам для того-то и дана душа,
Чтоб плоть заранье лапки не сложила.
Сомненьями ей только не мешать,
Нетленной и уныние не в жилу.

Я встану, чтобы доказать себе,
Что жизнь не враг, с ней можно подружиться.
Не буду больше потакать судьбе
И под каток небытия ложиться.

Арт. дизайн Павел Алферьев

Премьера стихотворения

РАНЕНИЕ

Я падаю. Земля всё ближе,
А небо кружится в глазах.
День до конца войною выжат,
Чего-то в мир не досказав.

Я падаю в объятья боли,
В возможный омут забытья.
Теряю связь с самим собою,
В бою неравном устояв.

Мой автомат, что был защитой,
Обузой непомерной стал.
А ветер, гарью вдоволь сытый,
Шуршит в расстрелянных кустах.

И вороньё сбивает криком
С макушек елей тишину.
И солнца золотые блики
Роняет вечер на весну.

Такая же весна, но тише
Гуляет где-то у моих.
И высь там чище, легче, выше
Похожая на детский стих.

И я представил на мгновенье,
Что падаю в другую жизнь.
И это вовсе не паденье,
А шанс у мира одолжить

Глоток обычного покоя.
Не мёртвого, а лишь вздремнуть.
Потрогать Родину рукою,
Да опыхнуться хоть чуть-чуть

От постоянных встреч со смертью,
От расставаний и разлук,
От недобравшихся конвертов,
Отсутствия любимых рук.

Теснят последствия раненья.
Уже нет времени и сил.
И всё же краткий миг паденья
В себя так много уместил.

ЗА ПЯТЬ МИНУТ ДО БОЯ

Скоро бой. Настроение бодрое,
Но откуда взялась эта грусть?
И дербанит, и щемит по-доброму
Изнутри так волнительно грудь.

С лесополки кукует кукушечка,
Её голос безумно знаком.
Не могу я им вдоволь наслушаться,
В звонкой песне мне слышится дом.

Сразу в сердце, разлукой истерзанном,
Столько вспыхнуло ярких минут.
Только те, кто от дома отрезаны,
Так о Родине нежно поют.

Вдруг заходят родные и близкие,
Распахнув настежь двери души.
Обнимаю их крепко, пусть мысленно.
Жаль, что наскоро, надо спешить.

И тебя, значит, пташечка милая,
Отняла у Отчизны война.
И тоской твою душу насилует,
Поманившая миром весна.

Мы ж с тобой пока миром не мазаны.
Только кровью и потом боёв.
И как будто невидимо связаны.
Ты меня каждый раз узнаёшь.

Подожди чуток, птаха горластая,
Вот из штурма вернусь и споём.
Ты своё мне продолжишь рассказывать,
Я тебе расскажу о своём.

Но, постой, собеседник мой искренний,
И укрыться лететь не спеши.
Как бы враг тебя тоже не выследил
И в полёте недолгом не сшиб.

Так что спрячься получше, кукушечка.
Не дай Бог и в тебя прилетит.
Я потом твою песню дослушаю,
Ну, а коль не вернусь... то прости...

ГРОЗА ИЗ БУДУЩЕГО

Одевается в траур осеннее небо.
Матерится на грешных и праведных гром.
Очевидное прячется в жуткую небыль.
Воздух будто навален могильным бугром.

Разрывается Мир на вчера и сегодня.
Там останется полночь, здесь будет гроза.
Равномерно прощаются с луком Господним
Сотни огненных стрел, атакуя глаза.

Сотрясают рыдания горькое утро,
Обливает слезами свинцовая высь.
Иисус, Магомет, даже Будда как будто,
В три ручья над Россией поплакать сошлись.

Чтоб залить разожжённую землю на юге,
За которую запад пришёл на восток.
Зря что ль возле неё хороводится кругом
Всех доставший наездами северный блок.

Сотни проклятых душ превратилися в ветры,
Что терзают беспомощной флоры наряд.
Сотни Ангелов держат полосочку света,
Чтобы нам не забыть, где смеялась заря.

Ох-х-х! Впиваются в тело мурашки восторга!
Сводит скулы желанием в голос реветь.
И кабальный контракт с настоящим расторгнуть,
Уцепиться за бурю, лететь и лететь...

Чтоб парить над моей обновлённой Отчизной,
На грядущее краешком глаза взглянуть.
И всех тех, кто за это пожертвовал жизнью,
Хоть за тем, чтобы им поклониться, вернуть.

СТРАНИЦА НЕНАПИСАННОГО ПИСЬМА

Ты меня прости, милая,
За короткие смс.
Только что в бою были мы,
Огрызался украми лес.

И устали все до смерти.
Смерть сама устала быть там.
Где по грязи, где по снегу
Всё кралась за мной по пятам.

Я давал по ней очередь,
Одиночными отгонял.
Надоел, видать, очень ей,
Что отстала вдруг от меня.

Вот часок вздремну и потом
Письмецо тебе напишу.
Покурю минуток пяток
И тебя в свой сон приглашу.

Уж мы там с тобой встретимся!
Я в твоей любви растворюсь.
Пусть война вокруг сердится,
Но зато счастливым проснусь.

А в ушах твоим голосом
Зазвенит ручьями весна.
Небесам глаза взмолятся
Набежит волной тишина.

Эх, иди ж ко мне, друг родной,
АКМ ты мой дорогой.
Посидим чуток под луной
И опять отправимся в бой.

Уж мы с ними там встретимся!
Уж мы с ними поговорим!
Тело хоть едва теплится,
Но душа пожаром горит.

Только ты мою душеньку
Можешь от огня защитить.
Самая, до слёз, лучшая,
Если что не так... ты прости...

Арт. дизайн Павел Дымов

МОТОСТРЕЛОК В ЗАПАЛЕ СТОИТ РОТЫ
- Вставай, солдат, не поддавайся смерти!
Тебя ждут дома дети и жена.
И всё ещё маршрут свой страшный чертит
На мирных картах подлая война.

Вставай, братишка! Ты великий воин.
Конец всему не повод умирать.
Ты закалён лишеньями и болью.
Давай, родной, идти уже пора!

Услышал он, как будто небо спешно
Вдруг обрело понятные уста.
От англо-мовных карканий нездешних
Сам небосвод до чёртиков устал.

Боец, собрав морально-волевые,
С трудом поднялся ранам вопреки.
Контузия и муки болевые,
Воспоминаний смутные куски.

Всё это вкупе досаждало сильно,
Но и досада нежеланный груз.
И хриплый голос рации мобильной
Затих, как канул в чёрную дыру.

К тому же жажда дух взяла с поличным,
Так словно дали кулаком под дых.
Но, Слава Богу, прилетела "птичка",
В железном клюве принесла воды.

Он показал "Спасибо!" дроноводу.
Попил с бутылки, вытер кровь и пот.
Кивнул едва заметно небосводу
И показалось, что ответил тот.

Он ещё молод, но неважен возраст,
По опыту постарше пожилых.
Адреналина бешеная доза,
Боец стал доброкачественно злым.

И он пошёл в куражливом азарте,
Взяв в помощь ярость, Русское авось.
Уж раз судьба так разложила карты,
Здесь и сейчас всё по мастям сошлось.

Мотострелки - особый вид пехоты,
Отчаянный и свой среди своих.
Мотострелок в запале стоит роты
И против целой роты устоит.

Опорник первый нахрен и в лохмотья,
Гранат ещё никто не отменял.
Теперь уж он не жертва, а охотник,
И промах укров роли поменял.

Попозже подобрался ко второму
И вскрыл его с взрывчаткой на двоих.
Передохнул и удалился скромно,
Как только грохот после взрыва стих.

И путь к своим, поход через болото.
Обход препятствий лесополосы.
Разбуженного филина икота,
Сутулый драп испуганной лисы.

А стон земли израненной вдогонку
Мурашками по коже пробегал.
Там где-то сбоку Града голос звонкий
Врага взахлёб, убийственно ругал.

Герой наш облегчённо матернулся,
Чтоб душу крепким словом разгрузить,
И воздухом горелым затянулся.
И дальше сквозь туман и по грязи.

Так каждый день, чтоб мы спокойно жили
И наедали в тишине бока,
Ребята вон из кожи тянут жилы,
Выносят из войны нас на руках.

Вставай, народ! Прикрой солдату спину!
Пока он грудью за тебя стоит.
Мы ж не из тех, в ком доллар душу вынул
И не бросаем на войне своих.

ВЕРНИСЬ К НАМ, ПЕСНЯ!
Он нет, не пел он о войне.
Она и так всем надоела.
Между боями, в тишине,
С надрывом о хорошем пел он.

То о любви затянет вдруг.
Да так забористо, душевно.
То волшебство умелых рук
Жжёт перебором совершенным.

А то по душам пацанов
Пройдётся тихо Русским Полем.
И всем привидится оно,
Да с Волгой Матушкою в доле.

Бывает нежно зазвучат
Из уст его слова о маме.
И неизбывная печаль
Комком щемящим в горле встанет.

Он так же пел, как воевал,
Отчаянно, самозабвенно.
Всю душу песне отдавал.
И забывали все мгновенно

Фальшивые басы арты,
Минорное звучанье дронов,
Жизнь, в смерть упёртую впритык,
Нытьё над трупами воронье.

И вот вчера... он ранен был.
Осколком брата зацепило.
Сначала от братишек скрыл
Но больно здорово кровило.

В бредовом полузабытьи
Боец в атаку снова рвался.
Едва сумели увезти,
Во всю солдат сопротивлялся.

Уехал. Наша рота вдруг
Как будто бы осиротела.
А опустевший мир вокруг
Стал запредельно чёрно-белым.

Теперь с надеждой ждём опять,
Когда ж спасительная песня.
Чтоб души у тоски отнять
С братишкой к нам вернётся вместе.

Арт. дизайн Павел Дымов.

ПРИГОРШНЯ МИРНОГО СНЕГА
Лежит сырою ватой первый снег
На вывихнутых взрывами берёзах.
Томятся лужи в беспокойном сне
Под свежими морщинами мороза.

Зима-врагиня мощно, тяжело
Последний месяц осени штурмует.
Откуда-то тумана нанесло,
Как будто с преисподней напрямую.

Холодное присутствие войны
В горячем сердце Русского парнишки.
Под триколором маленьким страны
А в мыслях мама, девушка, Всевышний.

Берут у настроения своё
Навеянные непогодой чувства.
Из жаркого объятия боёв
Он понимает - может не вернуться.

Да, понимает, знает и идёт,
А потому что не идти не может.
Иначе зло смерть в гости приведёт,
Невинных жизней множество положит.

Идёт за тех, кто дома ждёт его.
Кому в тревоге за него не спится.
За тех, кто шли и с ним, и до него,
И чьи сейчас на памятниках лица.

Стирая кровь с разбитого лица
И зажимая стонущие раны,
Пойдёт солдат до самого конца
В Добре и Чести Русские упрямы.

С улыбкой ловит на ладонь свою
Пацан от всех отставшую снежинку.
А интересно, есть они в раю?
Над адом вчера, кажется, кружились.

Он был в том пекле и ещё не раз,
С ним по пути, естественно, столкнётся,
Чем чёрт не шутит, может быть, Бог даст,
Живым из столкновений тех вернётся.

Потом придёт когда-нибудь домой
И мирный снег возьмёт в свои ладони.
Умоется и скажет - Боже Мой,
Ну вот и всё, я, наконец-то, дома!

БОЛЕЮ СТАРОБЕЛЬСКОЙ БОЛЬЮ
Ну, что, слепые к правде, бесы?
Глухие к скорби упыри?
Смотрите в горе Старобельска,
Ведь он на всю страну горит.

Хотя вы рыбьими глазами
Проигнорируете вновь,
Опять избегши наказанья,
Младенцев убиенных кровь.

Без вас у украинских скунсов
Не получился бы налёт.
Вы подлость возвели в искусство,
Дуря искусно свой народ.

Да, европейские мерзавцы,
Я обвиняю в этом вас.
Самим бы вам там оказаться
В тот жуткий, людоедский час.

Когда на Ангельские души
Ублюдочный режим чертей
Смерть чернокрылую обрушил
На сновидения детей.

Как будто вор во мраке ночи
Сорвал растущие цветы.
Их лепестки и стебли в клочья,
А также нежные листы.

Который день не сохнут слёзы
На лицах близких и родных.
И горьким комом в горле воздух
Змеёй свернувшейся притих.

До самой сокровенной дрожи
Звенит внутри гнев на убийц.
Пожар в груди, мороз по коже,
А разум яростью грубит.

Пожалуй, сотню красных линий
Там бандерлоги перешли.
Все нормы совести спалили
Мосты все за собой сожгли.

А рептилоид с датской рожей,
Пусть эта тварь в аду сгорит,
Другой с латвийской харей тоже
Мол, нам не стыдно, говорит.

А мне вот стыдно и обидно,
Что Киев как ни в чём стоит,
Что европейские ехидны
Спокойно спят в домах своих.

Болею Старобельской болью.
Скорблю. Страдаю и молюсь.
Горю родительской любовью
И... на своё бессилье злюсь.

ГЕРОИЧЕСКОЕ СОЛО
Довольно яркий всплеск рассвета
Нещадно резанул глаза.
Лицо осколками задето.
Решили ноги отказать.

Ползу. Земное притяженье
Глумится с болью заодно.
Иду с судьбою на сближенье
Жаль, ноги не идут со мной.

Но, Слава Богу, руки целы.
Гребут, толкаются, несут.
За жизнь со смертью бьётся тело,
А дроны сектор весь пасут.

Не думал, что загашник силы
Настолько полон у меня.
Ведь после взрыва думал, вилы
И головы уж не поднять.

Тут поднатужился мой Ангел.
Молитва ль мамина дошла?
Иль, может, кто-то выше рангом,
Вмешался вдруг в мои дела.

Не знаю, сколько верст пластался
По бесконечности полей.
Почти вселенская усталость
Как будто клеила к земле.

Казалось, что я меньше вешу,
Шагая на своих двоих.
Но на руках "шагать", конечно,
Не то, чего греха таить.

Мой двигатель непревзойдённый,
Необоримый Русский Дух,
В СССР произведённый,
С ним никогда не пропаду.

Коль надо будет встать я встану
Не на ноги, так поперёк
Укропии и Пиндостану,
Пускай их дьявол заберёт.

А мне бы до своих добраться.
Я третьи сутки на локтях.
Устал до чёртиков скитаться
В траве, как рыбина в сетях.

Подбил их танк, взорвал опорник,
Потом взорвали и меня.
Теперь же ваш слуга покорный
Везде на линии огня.

Вдали забрезжила надеждой
Знакомой лесополки синь.
Над нею небосвод безбрежный,
Как обещание висит.