Первый студенческий «десант»
ИСТОРИЧЕСКИЕ ФАКТЫ
Юрий Леонидович ЛЕВШИН
Ветеран спецслужб. Родился в г. Истра МО, окончил Высшую техническую школу в г. Дрезден (ГДР). Работал инженером-конструктором Тепловозостроительного завода в г. Коломна. С 1966 года – на службе в органах государственной безопасности: 24 года в Управлении КГБ СССР по гор. Москве и Московской области и 25 лет в Высшей школе КГБ СССР, Академии ФСБ России. Награждён орденами «Красной Звезды» и «Орденом Почёта».
В настоящее время: член СВГБ, автор ряда публикаций о работе московских чекистов.
С февраля 1957 года наш первый студенческий «десант» в количестве 32 человек, представлявших различные вузы Советского Союза, высадился в Берлине. Это было началом студенческого обмена с зарубежными странами. Примерно в это же время первые сто студентов ГДР были приняты в советские университеты и институты. Через год этот процесс был закреплен официально соглашением правительств двух стран «Об обмене студентами и аспирантами» от 21февраля 1958 года.
Нам предложили продолжить учёбу в Высшей технической школе (Technische Hochschule – далее ТH) Дрездена – т.е. в одном из ведущих вузов ГДР, имевший более чем вековую историю подготовки специалистов высокого класса в самых различных областях от технического до медицинского профиля (в 1961 году он был переименован в Технический Университет и стал одним из крупнейших учебных заведений Европы). Дрезден поразил нас тем, что все ещё спустя 12 лет после окончания войны, лежал в руинах. Завалы в центре города были расчищены, но остовы домов продолжали стоять – настоящий лунный пейзаж. Не хватало денег и рабочих рук – в первую очередь, надо было строить жильё. Немецкие студенты были активно задействованы на разборке развалин, и мы, проявляя солидарность, как могли, принимали участие в этой работе, совмещая её с учёбой.
Я стал учиться в городе Щигры, где нам преподавал немецкий язык коренной немец Август Карлович Шеве – образец типичного представителя этой национальности: чрезвычайно пунктуальный, в меру требовательный, он был авторитетен не только в нашей ученической среде, но и в преподавательском коллективе. Основной особенностью его методики преподавания было то, что он учил нас использовать не латинский, а исконно немецкий готический шрифт при письме и чтении, считая, что только он может передать всю красоту немецкого языка.
Нашими преподавателями были известные немецкие учёные, которые внесли весомый вклад в развитие науки и промышленности Германии в военные и предвоенные годы, в том числе, в военных отраслях, чем они заслуженно гордились и нередко подчёркивали это в своих лекциях. Вспоминаю тот шок, который произвёл на них запуск Советским Союзом в 1957 году первого спутника земли. Наше консульство в Дрездене передало нам документальный фильм об этом событии и попросило показать его в ТН. Надо было видеть лица корифеев немецкой науки, когда они смотрели этот фильм: они не могли себе даже представить, что русские учёные смогли создать такое чудо техники. А мы, советские студенты, чувствовали себя именинниками, и гордость за нашу страну переполняла нас. А позже был полёт Юрия Гагарина, который вызвал искренний восторг у наших немецких коллег, сопровождаемый многолюдными митингами и демонстрациями с портретами Гагарина и приветствиями в его адрес.
В том же 1957 году в ГДР появился и свой «спутник» – первый в послевоенные годы созданный в стране автомобиль «Трабант». В его разработке приняли активное участие и учёные ТХ, чем они по праву гордились. «Трабант» был одним из самых знаменитых автомобилей в истории мирового автомобилестроения. Это единственный в мире автомобиль, корпус которого был целиком сделан из пластика, он стал символом государства и целой эпохи в истории Германии. Изображения и модельки «трабби», как ласково окрестили машину немцы, до сих пор продаются в сувенирных лавках Германии, а по улицам немецких городов бегают тысячи легендарных пластмассовых малолитражек в самом разном состоянии: от потрёпанных годами рабочих лошадок до тюнингованных лаком экземпляров, способных стать украшением любого автомобильного шоу.
Процесс обучения в ГДР коренным образом отличался от того, к чему мы привыкли на Родине. Первое, с чем сталкивается студент, приехавший учиться в Германию, это иные критерии оценки знаний, чем на Родине. Оценивают успеваемость студентов в немецких ВУЗах примерно по следующим критериям: единица – высший бал – студент знает идеально весь материал предмета, плюс обладает широкими дополнительными знаниями в этой сфере и демонстрирует яркий ум и творческое мышление; двойка – студент знает весь материал предмета практически идеально, допуская лишь мелкие неточности в деталях; тройка – студент знает большую часть материала, но допускает оплошности в определенных моментах; четвертка – студент знает минимум 40-50% материала. Все, что выше четвёрки – означает несдачу предмета.
Нас учили познавать суть изучаемых предметов, грамотно использовать доступный учебно-методический материал, самостоятельно давать оценку уровню своих знаний и настойчиво преодолевать трудности, которые встречались на пути достижения главной цели – получения квалификации дипломированного инженера. Именно такая чисто немецкая школа обучения и воспитания студентов способствовала подготовке специалистов высокого класса. Прямо скажу: нам было не просто приспособиться к такому необычному для нас процессу постижения новых знаний, однако со временем мы по достоинству оценили все его достоинства.
Постепенно мы постигали и другие особенности жизни и быта немецких коллег. Так, например, после окончания лекции студенты стучат костяшками пальцев по столам, выражая, тем самым, своё одобрение и единение с лектором, аудиторию покидают только после ухода лектора. И совсем необычной для нас была традиция после завершения учебного года и сдачи экзаменов устраивать во дворе общежития костры из конспектов лекций и не нужных больше учебных материалов.
Зато, в отличие от наших институтов, культурно-общественная жизнь в немецких вузах отсутствует полностью. В институт приходят, чтобы отсидеть положенные часы и потом разбежаться по своим делам. Различные кружки существуют лишь при студенческом общежитии, где и приобретаются друзья и приятели.
Мы быстро освоили основный вид тогдашнего транспорта в Германии – велосипед. Труднее было привыкнуть к пище, которой нас кормили в студенческой столовой – какие-то непонятные протёртые супчики-пюре из лука или фасоли и мизерные кусочки мяса или рыбы на второе, или бутерброды с маргарином и мармеладом на завтрак. Ну, а ужинать мы выходили в город, где, наконец-то, наслаждались великолепными сосисками, поджаренными на гриле и густо намазанными сладкой горчицей, сопровождая этот процесс поглощением значительного количеством пива.
Отдушину мы находили, посещая иногда ресторан в гарнизонном Доме офицеров, дислоцированной в Дрездене, в нашей воинской части, где мы наконец-то могли насладиться борщом и картошечкой с селедочкой, ну и, конечно, традиционными русскими напитками. Частенько мы наведывались и в дрезденский дом советско-немецкой дружбы - «Пушкинхауз», где проводились различные мероприятия по линии соответствующего общества, была прекрасная библиотека русской и советской литературы, а главное – была организована продажа книг, изданных в СССР. Так, к концу свое учебы я стал обладателем приличного количества литературы, которая была в дефиците на Родине. Этот «Пушкинхауз» уже в наше время стал известен тем, что к его деятельности был причастен служивший в Дрездене В.В.Путин.
Было нам хорошо знакомо и еще одно место, связанное со службой В.В.Путина в Дрездене – особняк, где он проводил свое рабочее время. В пятидесятые годы в нем располагалось вице-консульство посольства СССР в ГДР, сотрудник которого курировал наше землячество. Напротив нашего общежития находился единственный в Дрездене православный храм. Как-то сидим на остановке, недалеко от него, в ожидании трамвая и о чем-то беседуем. Неожиданно к нам подсаживается мужчина в обличии священнослужителя. Прислушавшись к нашей беседе, он на хорошем русском языке поинтересовался, откуда мы, и поведал, что несет службу в этом храме. Посетовал, что прихожан становится все меньше, в основном старики и старушки, потомки русских эмигрантов. Но основная беда заключается в том, что он для чтения псалмов вынужден привлекать немцев, кое-как владеющих русским языком, что естественно отрицательно сказывается на качестве проповедей. Вот если бы мы согласились иногда принимать участие в этих мероприятиях, то он был бы очень благодарен нам и даже готов выражать эту благодарность в виде небольшой доплаты к нашей стипендии. Увы, от этого заманчивого предложения мы были вынуждены отказаться – слишком уж мало оставалось у нас часов, свободных от учебы и многочисленных обязательных мероприятий.
В ТН проходили учебу около 500 иностранных студентов, объединенных в 34 землячества. Для того, чтобы организовать деятельность этих землячеств, руководством вуза было принято решение о создании Интернационального студенческого Комитета. На состоявшейся в сентябре 1959 года конференции землячеств был избран состав Комитета, в который вошли студенты из Кореи, Болгарии, Индии, Уругвая, Нигерии, Иордании, Египта и, конечно, Советского Союза. Председателем избрали меня, возложив обязанность по взаимодействию нашей комсомольской организации с молодёжной организацией немецких студентов (FDJ).
Познакомился я и с секретарем партийной организации Высшей школы Вилли Эрлихом (SED). Это знакомство переросло в дружбу с ним и его семьёй, что помогло мне более полно понять особенности немецкого быта. Было интересно узнать, например, что жизнь в Германии начинается с восходом солнца и заканчивается с заходом. Маленьких детей обычно укладывают спать в 19.00 после передачи Sandmann (немецкий аналог «Спокойной ночи, малыши!»). И привычка рано ложиться, как правило, сохраняется на всю жизнь. Здесь не принято звонить вечером после 9 часов. Детей учат быть самостоятельными, и считается дурным тоном зависеть от родителей, им выдают очень мало карманных денег, учат копить, если хочется купить что-то. Почитаются семейные праздники, особенно Рождество, когда под родительским кровом собирается вся семья.
И ещё немного об особенностях немецкой нации. В отличие от русских, немцы очень экономны и расчётливы. О финансах там не принято говорить, это личное дело каждого. Знакомство с такой отличительной чертой немцев, как экономность, у нас началось с первого дня нашего пребывания в ГДР, в общежитии университета имени Гумбольдта. Мы узнали, в частности, что немцы никогда не умываются проточной водой, считая, что это расточительно, а наливают воду в раковину и ею умываются. Свет в подъездах не горит всю ночь, как это принято у нас, а включается автоматически, когда кто-то входит в дом, и через некоторое время так же автоматически выключается.
Немцы, как никакая другая нация, любят соблюдать порядок и правила во всем. «Ordnung uber alles» – порядок превыше всего – это основной лозунг немцев. Далее – пунктуальность: «Опаздывать нельзя», – внушается с раннего детства. В Германии не принято ждать даже 5 минут, не говоря уж о «джентльменских» 15 минутах.
Немцы внимательны и деликатны. От немецких друзей вы вовремя получите очень теплые поздравления ко всем праздникам и приятные милые мелочи, причем необязательно покупные. Достаточно критично немцы относятся к общению, где также принято соблюдать определенные нюансы. Приветствуя человека, немцы всегда пожимают руку, причем независимо от того, мужчина это или женщина, поскольку деловой стиль общения у немцев сохраняется в любом случае. При обращении к немцу всегда говорите ему «вы», обращаться по имени и на «ты» в Германии можно исключительно с близкими. Особенно строго они чтут правила, связанные с законом: в частности, никогда не перейдут дорогу на красный свет светофора, даже если это происходит ночью, когда вокруг нет ни одной машины.
Раз в году сдержанные и малообщительные немцы позволяют себе как следует «расслабиться». В феврале в католических регионах Германии проходит карнавал, «Fastnacht» или «Fasching». Прибыв в Дрезден как раз в это время, мы были поражены разгулом карнавальных страстей, которые бушевали на улицах города и в увеселительных заведениях. Мы по достоинству оценили этот обычай и принимали самое активное участи в карнавальных шествиях, с выдумкой одеваясь в самые разнообразные костюмы.
Познакомились мы и с особенностями немецкой медицины. Большинство медицинских услуг оказывали частные врачи, но лечение студентов оплачивала Высшая школа. Вспоминаю такой случай. Неожиданно у меня разболелся зуб, и я пошел к первому попавшемуся мне частнику-стоматологу. Это был пожилой немец, который принимал пациентов в своей квартире и пользовался помощью только своей супруги. Изучив мою медицинскую книжку, он с удивлением признался, что спустя пятнадцать лет снова лечит зубы русскому. Оказывается, находясь у нас в плену, он работал по профессии – лечил зубы нашим офицерам. Усадив меня в кресло, он попросил, что если будет больно – делать « hende hoh», т.е. поднимать руки. Эту фразу он очевидно хорошо запомнил, когда сдавался в плен. Пломба, которую он поставил, прослужила мне на Родине долгое время, и когда мне пришлось удалять этот зуб, хирург с большим интересом изучал ее, так как ничего подобного в нашей стоматологической практике он не видел. Вот таким был уровень медицины в Германии в те годы.
В это время на экраны ГДР вышел наш фильм «Судьба человека». Я пошел посмотреть его, и меня поразила реакция немецких зрителей на сцены издевательства охранников лагеря над нашими военнопленными. «Свиньи», слышалось в зале в адрес своих соотечественников. После окончания фильма многие зрители выходили из зала со слезами на глазах. Создавалось впечатление, что, хотя после окончания войны прошло больше десяти лет, – то, что происходило на экране, являлось для большинства из них открытием.
Лично для меня особое удовольствие доставляло посещение музеев Дрездена и, конечно, Дрезденской картинной галереи, тем более что в 1956 году была вновь открыта картинная галерея старых мастеров, чьи спасенные полотна были возвращены в ГДР после их реставрации в Советском Союзе. Познанию этих шедевров мирового искусства способствовало и то обстоятельство, что наш гарнизонный Дом офицеров стал привлекать нас в качестве переводчиков при посещении галереи советскими военнослужащими. Наши солдаты спасали от гибели не только художественные ценности, но и архитектурные шедевры. На стене Цвингера имелась надпись: «Замок проверил. Мин нет. Сержант Лебедев». Сохранилась ли она до сих пор – не знаю.
Как-то глубокой осенью немецких студентов направили на помощь крестьянам в уборке картофеля куда-то на север ГДР. Мы не могли остаться в стороне от этого мероприятия и поехали вместе с ними. Погода была мерзкая, все раскисло. И даже мощные немецкие лошади – битюги, не справлялись с нагруженными картофелем телегами. И вдруг мы неожиданно для нас услышали отборный российский мат, адресованный лошади, – и она пошла! Мы поинтересовались у мужичка, который ею управлял, в чем тут дело? Он охотно рассказал, что эти лошади были в плену у наших солдат и усвоили, что если они не среагируют на эту команду, то им будет плохо.
Со столицей ГДР – Берлином – мы основательно познакомились во время прохождения практики на заводе Бергман-Борзиг, производившим паровые турбины. Город был уже в большей части восстановлен, а его центральная улица, своим новым архитектурным обликом, очень похожим на улицу Горького в Москве, имела название «Аллея Сталина» (позднее она была переименована в «Аллею Карла Маркса»). Отмечу, что уважение к личности Сталина, так же как и его многочисленные монументы и памятники, оставались нетронутыми, в отличие от того, что происходило у нас в стране в «хрущевский» период разоблачения его культа. Для немцев Сталин остался полководцем, сумевшим победить их бывшего кумира – фюрера, за что и был удостоен глубокого уважения и почитания. Один из плакатов того времени: «Учись как Сталин, учись у Сталина».
