Родная речь
АКТУАЛЬНАЯ ТЕМА
Светлана УНИГОВСКАЯ
Теледокументалист,
лауреат Премии ФСБ России,
член Союза журналистов РФ
В мою советскую юность влияние СМИ на формирование языковой нормы, их роль в воспитании языковых вкусов – были неоспоримы. Позже, работая на телевидении, я узнала, какая огромная работа сопутствовала созданию этого языкового эталона. Для подготовки диктора, особенно для телевидения, в те времена нужно было минимум три-четыре года! Но это не значило, что молодой специалист тут же начинал работать на центральном канале: сначала годок-другой только на областном вещании!
Важное уточнение: не стоит путать понятия «диктор» и «ведущий». Диктор – теперь уже исчезнувшая профессия, созданная на радио ещё в тридцатых годах. Именно они, дикторы, были проводниками языковых норм, культуры общения, да, и, если хотите, просто грамотности. Легендарные фамилии: Высоцкая, Левитан. Они, собственно, и создали эту профессию, и они же по крупицам собирали все сведения о ней, выпускали маленькие брошюрки о человеке у микрофона, о своде правил вещания. Самое главное в этом перечне – безупречное владение русским языком.
Но профессия диктора со временем переросла или переродилась в профессию так называемых телеведущих, которые должны были владеть журналистским искусством, уметь сочинять тексты и, конечно же, их исполнять. Вот тут и возникла колоссальная проблема. Сами посудите – в современных, так называемых, телеинститутах на обучение умению вещать отпускается всего лишь один единственный учебный (не календарный) год! То есть через девять месяцев человеку выдается диплом, удостоверяющий, что он - ведущий. Вот и льётся с телеэкранов неописуемая «русская» речь, часто игнорирующая элементарные правила.
Помимо ошибок, утрачена сегодня и культура произношения. Телеведущие теперь говорят как бог на душу положит, не напрягая лицевых мышц. Оттого и безграмотная каша во рту: к примеру, не «сегодня», а «седня»; не «сейчас», а «щас», «инци[н]дент, конста[н]тирую» – с лишними «н»; а слово трубопровод теперь только с ударением на второе, а не на третье «о». К сожалению, примерам этим несть числа.
Приведу цитату легендарного диктора Центрального Телевидения СССР Игоря Кириллова: «На рынке, где я обычно покупаю продукты, меня узнал один азербайджанец и спрашивает: «Слюшай, пачему по тэлэвизору так плехо русский гаварят?». Я ему объяснил, что уже и отношения к этому не имею, но меня его замечание задело. Ему-то, думаю, какое дело?! Ратует за язык, на котором сам еле-еле говорит. А потом вдруг понял: они же все учили русский по телевизору! У нас-то ведь в генах заложено если не знание, то интуиция, чутьё в понимании даже самых сложных словосочетаний. А для них восприятие языка на слух было лучшей школой. Да, они говорили с акцентом, но правильно подбирали слова и грамотно строили фразы. А теперь учиться не у кого».
И снова обратимся к дикторскому ремеслу. Когда-то было такое понятие – темпоритм русской речи. Это скорость произношения текста приблизительно 12–14 строчек в минуту. И это было важно, потому что телевизор смотрели люди, которые плохо знали русский язык, – например, в среднеазиатских и прибалтийских республиках. Да и в российской глубинке плохо усваивали смысл, если темп речи превышал те самые пресловутые 12–14 строчек в минуту. А сейчас текст забалтывается, его произносят со скоростью 20 и более строк в минуту, да ещё и с кашей во рту.
Я понимаю, что телевидение развивается, и уже невозможно себе представить возврат на экран классических советских дикторов. Однако, ужесточить правила вещания необходимо! Должна быть создана специальная группа консультантов, которая следила бы за чистотой и правильностью русского языка. За рубежом, кстати, этому вопросу уделяют очень серьёзное внимание. В частности, на содержание таких консультантов не поскупились владельцы ВВС (Би-Би-Си). Британскую вещательную корпорацию традиционно считают консервативной компанией, но их радио и телевидение – пример чистой английской речи. Не американской, а именно английской.
Почему же мы так преступно отвергаем всё лучшее из того, что было создано нашими замечательными советскими профессионалами?
Татьяна Грозмани
Издатель журнала "Политика",
член Союза писателей России
Языковая проблема становится сегодня в нашей стране уже не столько лингвистической, сколько политической. Мы много на самых разных уровнях говорим о притеснении и даже вытеснении русского языка за рубежом, в том числе – на близлежащей Украине или особенно в странах бывшей советской Прибалтики. Безусловно, правильно, что российские власти занимают твёрдую позицию в защиту нашего языка и его носителей за рубежом. Но что происходит в самой России?
Не стану говорить о бытовой речи, так как важнее, на мой взгляд, разумно отнестись к тем упрощенческим малограмотным языковым формам, которые льются на нас из теле- и радиоэфира.
Русский язык заменяется замусоренными сленговыми словечками. И эти странные наречия имеют мало общего с классическим русским литературным языком. Ситуация, когда журналисты на государственных каналах или выступающие там чиновники, депутаты, молодые актёры и даже, чего уж греха таить, преподаватели школ и ВУЗов не только преступают отдельные языковые нормы, но и делают элементарные грамматические ошибки – удручает. Порой, говорящий по-русски иностранец излагает свою мысль на русском языке более чётко и грамотно, чем многие наши отечественные ораторы. А ведь о нас судят не только по одёжке, но и по уровню образованности, в том числе и прежде всего – по знанию родного языка!
Русский язык нуждается в защите не только за границей, но и в России. Государство в состоянии хотя бы в тех СМИ, которые им финансируются, а также в театральных постановках и художественных фильмах, поставленных или снятых на бюджетные деньги, обеспечить соблюдение элементарных норм русского языка. Кстати, подобные законы существуют во Франции и вполне уживаются с принципами демократии. Так что ни о какой-то «языковой цензуре» здесь идёт речь, – просто мне больно наблюдать резкое снижение уровня грамотности наших людей и особенно молодёжи.
Мы забываем о том, что все мы – имеются в виду коренные россияне – не только носители, но и хранители русского языка и, уже по рождению, просто обязаны его уважать. В этом плане примером для всех нас могут быть малые народы, которые отстаивают право сохранения родного языка на всех уровнях: наравне с русским, они с малолетства обучают своих детей языку предков, преподают его в местных школах, оберегая тем самым культуру и особенности своего этноса. В русских школах, к сожалению, эти примеры не приводят и отталкиваются в обучении языку от не всегда верных стандартов.
Мне, правда, повезло: в школе русский и литературу преподавала нам уникальнейшая по образованности и действительной любви к своим предметам учительница – Антонина Николаевна, которую мы прозвали почему-то «Джага». Она могла целый урок посвятить правильным ударениям, заставляя все 45 минут верно писать на доске и потом хором повторять одно слово. Метод жёсткий, но действенный. Я до сих пор благодарна ей за свою теперешнюю грамотность, которая позволила мне общаться с такими же высокообразованными, интересными, разносторонними и, естественно, грамотными людьми.
Язык является неотъемлемой составляющей национального духа и национальной государственности. Не зря всего через четыре года после окончания Великой Отечественной войны был выпущен громадным тиражом словарь Ожегова. Замечу, что последнее, тринадцатое (!), его издание вышло в 1981 году. И с тех пор – тишина. Редкие, часто тиражом в пару тысяч экземпляров издания по языковой тематике – не в счёт. Выпускают их, обычно, небольшие небогатые издательства, которые не в состоянии обеспечить их распространение.